История частной жизни: Т 2: Европа от феодализма до Ренессанса 5-е изд

О чем эта книга? Об американских панках и африканских нефтяниках. О любви и советском детстве. Какая может быть между всем этим связь? Спросите у Вадика Гольднера, и он ответит вам на смеси русского с английским и португальским. Герой нового романа Александра Стесина прожил несколько жизней: школьник-эмигрант, юный панк-хардкорщик, преуспевающий адвокат в Анголе… "Троя против всех" - это книга о том, как опыт прошлого неожиданно пробивается в наше настоящее. Рассказывая о взрослении героя на трех континентах, автор по-своему обновляет классический жанр "роман воспитания". Саундтреком здесь становится то чувственное португальское фаду, то яростный хардкор, который одинаково любят и в трущобах ангольской столицы, и в захолустном американском городе с гомеровским названием. Александр Стесин - поэт, прозаик, путешественник и врач, автор книг "Путем чая" (2017), "Нью-йоркский обход" (2019), "Африканская книга" (2020), "Птицы жизни" (2021) и других, лауреат "Русской премии" (2014) и литературной премии "НОС" (2019). Это роман-музыка. И роман с музыкой. СССР, США, Ангола, снова США. И все только для того, чтобы герой понял. Родина - там, где сердце. Марина Степнова "Троя против всех" - чрезвычайно интересная, великолепно написанная эпопея становления. В этом романе память, ускользающая от современности с неумолимой неуловимостью, возводится в ранг литературного приема (чем легче современность запоминает, тем надежней мы ее забываем - и тем ценней усилия преобразить ее в текст и даже традицию). Повествование "Трои" гремит отрочеством, звенит юностью и звучит полномерно взрослой меланхолией. Самоирония, преследование деталей, в том числе и психологических, как и то, что обстоятельства сюжета здесь - мои излюбленные, относящиеся к "Сердцу тьмы" Конрада, когда человек взят в совершенно неведомую нам пока антропологическую ситуацию. Но главное достоинство "Трои" - в том, что это умная, чуткая, несколько печальная и захватывающая книга о взрослении, справедливо затянувшемся, к счастью, на всю жизнь. Александр Иличевский