Робеспьер: Портрет на фоне гильотины
Максимильен Робеспьер — герой революции и палач собственных соратников, прогрессивный освободитель и подозрительный диктатор, «неподкупный» политик и безумный фанатик. С момента казни под лезвием гильотины Робеспьер из исторического деятеля превратился в зловещую легенду. Но можно ли однозначно охарактеризовать того, кто по самой своей природе состоял из противоречий, хитрости и беспрестанной борьбы? Способно ли новое осмысление поступков и политики выдающегося французского революционера привести нас к пониманию его личности? Отвечая на этот и другие вопросы, составители книги, историки Филипп Бурден и Мишель Биар, обращаются к культурному и историческому наследию Робеспьера. «Необходимо снова и снова изучать этого человека и его наследие ради лучшего понимания, трудиться над его изображениями, пестовать его память, углублять историографию. На все это он сам — чаще всего невольно — вдохновлял в пылу и в трагедии революционных событий, в коллективном бессознательном, воспроизводимом на страницах национальной литературы с учетом политических потрясений, с архивной избыточностью или, наоборот, с прискорбной недосказанностью». (Филипп Бурден, Мишель Биар)
Go to description and details| Publisher | КоЛибри |
| Series | Персона |
| Publication year | 2025 |
| ISBN | 978-5-389-26523-3 |
| Weight, g | 533 |
Отзывы
Description and details
Максимильен Робеспьер — герой революции и палач собственных соратников, прогрессивный освободитель и подозрительный диктатор, «неподкупный» политик и безумный фанатик. С момента казни под лезвием гильотины Робеспьер из исторического деятеля превратился в зловещую легенду. Но можно ли однозначно охарактеризовать того, кто по самой своей природе состоял из противоречий, хитрости и беспрестанной борьбы? Способно ли новое осмысление поступков и политики выдающегося французского революционера привести нас к пониманию его личности? Отвечая на этот и другие вопросы, составители книги, историки Филипп Бурден и Мишель Биар, обращаются к культурному и историческому наследию Робеспьера. «Необходимо снова и снова изучать этого человека и его наследие ради лучшего понимания, трудиться над его изображениями, пестовать его память, углублять историографию. На все это он сам — чаще всего невольно — вдохновлял в пылу и в трагедии революционных событий, в коллективном бессознательном, воспроизводимом на страницах национальной литературы с учетом политических потрясений, с архивной избыточностью или, наоборот, с прискорбной недосказанностью». (Филипп Бурден, Мишель Биар)
