Скиталец. Лживые предания

«Скиталец. Лживые предания» — тёмное фэнтези о мире, где порок способен буквально превратить человека в чудовище, а проклятый охотник на нечисть сам несёт на себе ту же метку. В истории Анастасии Князь славянские образы лишены сказочной безопасной дистанции: русалки, волколаки, лешие и черти здесь когда-то были людьми. После Дня Чёрного Солнца прошло триста лет, но земля так и не оправилась от катастрофы, а вера в чудеса часто оборачивается жестокостью и корыстью. Это вторая часть цикла, и здесь важны не только схватки с нечистью, но и тревожный вопрос: где заканчивается человек и начинается монстр. О чём книга Проклятого охотника, известного как Скиталец, зовут туда, где не справляются ни обычные люди, ни церковная власть. Его ждут деревни, в которых завелась нечисть, и богатые дома, где хотят получить чудо для себя. Каждая история связана с преданиями, знакомыми по фольклору: с папоротником на Купальскую ночь, жар-птицей, степной арысъ-поле. За красивыми легендами здесь стоят страх, обман и чужие желания, поэтому герою приходится не только сражаться с чудовищами, но и разбираться, какой человеческий порок запустил проклятие. Главные герои Морен — проклятый охотник на себе подобных. Он служит Единой Церкви, но для него важно понять, кто перед ним и заслуживает ли человек спасения, суда или милости. Куцик — заморская птица-спутник, умеющая передразнивать голоса и выручать в опасные минуты. Каен — чародей, друг и напарник Скитальца. Он помогает зельями и оружием, а также усиливает напряжение в разговорах и спорах. Место в цикле «Скиталец. Лживые предания» — вторая книга цикла, продолжение романа «Скиталец. Страшные сказки». Мир, его законы и фигура главного героя уже заданы в первой части, поэтому читать по порядку удобнее: так яснее устройство проклятия, роль Единой Церкви и личная история Морена. При этом роман построен как цепочка отдельных историй и расследований, связанных общим героем и единым миром. Чем книга будет интересна Роман подойдёт тем, кто ищет славянское фэнтези не с нарядной этникой, а с жёстким нравственным конфликтом, религиозным давлением и фольклором без украшений. По настрою и работе с мифом текст может заинтересовать читателей, которым близки произведения Анджея Сапковского и цикл Дмитрия Скирюка «Жуга»: здесь тоже важны дорога, чудовища и трудный выбор, но акцент сильнее смещён в сторону внутренней тьмы и цены желаний. Главные темы — превращение человека под властью порока, опасность слепой веры и тонкая граница между праведностью и жестокостью.